Норма 7. Принцип проведения различия между гражданскими объектами и военными объектами

Норма 7. Стороны, находящиеся в конфликте, должны в любое время проводить различие между гражданскими объектами и военными объектами. Нападения могут быть направлены лишь против военных объектов. Нападения не могут быть направлены против гражданских объектов.
Customary International Humanitarian Law, Cambridge University Press, 2005, том II, глава 2, раздел А.
Практика государств устанавливает эту норму в качестве нормы обычного международного права, применяемой во время как международных, так и немеждународных вооружённых конфликтов. Три компонента этой нормы связаны между собой, и практика, касающаяся каждого из них, подкрепляет и два других. Репрессалии против гражданских объектов со стороны воюющих обсуждаются в главе 41.
Эта норма кодифицирована в статьях 48 и 52(2) Дополнительного протокола I, в отношении которых не было сделано никаких оговорок[1]. На Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы, Мексика заявила, что статья 52 Дополнительного протокола I столь важна, что она не должна «быть предметом каких-либо оговорок, поскольку, в противном случае, она будет несовместима с целями и задачами Протокола I и подорвет его основу»[2]. Запрещение нападений на гражданские объекты также закреплено в Протоколе II с поправками и Протоколе III к Конвенции о конкретных видах обычного оружия[3]. Кроме того, согласно Статуту Международного уголовного суда, «умышленные нападения на гражданские объекты, т.е. объекты, которые не являются военными целями», составляют военное преступление в международных вооружённых конфликтах[4].
Обязательство проводить различие между гражданскими и военными объектами и запрещение нападений на гражданские объекты содержатся во многих военных уставах и наставлениях[5]. Шведское Руководство по МГП определяет принцип проведения различия, предусмотренный в статье 48 Дополнительного протокола I, как норму обычного международного права[6]. Многие государства приняли законодательные акты, объявляющие преступлением нападение на гражданские объекты во время вооружённого конфликта[7]. Кроме того, существует много официальных заявлений, которые опираются на эту норму[8]. Такова, в том числе, и практика государств, которые не являются или не являлись на соответствующий момент участниками Дополнительного протокола I[9].
В своих выступлениях перед Международным судом в деле о ядерном оружии многие государства ссылались на принцип проведения различия между гражданскими и военными объектами[10]. В консультативном заключении по делу о ядерном оружии Суд заключил, что принцип проведения различия является одним из «главных принципов» международного гуманитарного права и одним из «незыблемых принципов международного обычного права»[11].
Когда МККК обратился к сторонам в конфликте на Ближнем Востоке в октябре 1973 г., т.е. до принятия Дополнительного протокола I, с просьбой соблюдать проведение различия между гражданскими и военными объектами, соответствующие государства (Египет, Израиль, Ирак и Сирия) согласились это сделать[12].
Различие между гражданскими объектами и военными объектами было включено в проект Дополнительного протокола II, но было выпущено в последний момент в рамках мер, направленных на упрощение текста[13]. В результате, в Дополнительном протоколе II не содержится ни этот принцип, ни запрещение нападений на гражданские объекты, хотя существует мнение, что концепция общей защиты в статье 13(1) Дополнительного протокола II достаточно широка и включает его в себя[14]. Однако запрещение нападений на гражданские объекты включено в более позднее договорное право, применимое во время немеждународных вооружённых конфликтов, а именно, в Протокол II с поправками к Конвенции о конкретных видах обычного оружия[15]. Это запрещение также содержится в Протоколе III к Конвенции о конкретных видах обычного оружия, который стал применяться к немеждународным вооружённым конфликтам в соответствии с поправкой к статье 1 Конвенции, принятой на основе консенсуса в 2001 г.[16] Кроме того, Второй протокол к Конвенции о защите культурных ценностей использует принцип проведения различия между гражданскими и военными объектами в качестве основы для защиты культурных ценностей во время немеждународных вооружённых конфликтов[17].
Статут Международного уголовного суда прямо не называет нападения на гражданские объекты военным преступлением во время немеждународных вооружённых конфликтов. Однако он включает в число военных преступлений уничтожение имущества неприятеля, за исключением случаев, когда такое уничтожение или захват «настоятельно диктуются обстоятельствами конфликта»[18]. Следовательно, нападение на гражданский объект является военным преступлением по Статуту, так как такое нападение не диктуется настоятельно обстоятельствами конфликта. Уничтожение имущества является предметом нормы 50, и устанавливающая норму 50 практика также служит доказательством существования данной нормы. Также существенно, что Статут определяет как военное преступление нанесение ударов во время немеждународного вооружённого конфликта по объектам, материалам, подразделениям или транспортным средствам, задействованным в оказании гуманитарной помощи или в миссии по поддержанию мира, пока такие объекты «имеют право на защиту, которой пользуются ... гражданские объекты по международному праву вооружённых конфликтов»[19].
Кроме того, запрещение нападений на гражданские объекты включено в другие документы, также касающиеся немеждународных вооружённых конфликтов[20].
Обязательство проводить различие между гражданскими и военными объектами и запрещение нападений на гражданские объекты содержатся в военных уставах и наставлениях, которые применимы или применялись во время немеждународных вооружённых конфликтов[21]. Многие государства приняли законодательные акты, объявляющие преступлением нападение на гражданские объекты во время вооружённого конфликта[22]. Существует также внутригосударственное прецедентное право, основанное на этой норме[23]. Кроме того, существует ряд официальных заявлений, касающихся немеждународных вооружённых конфликтов, которые ссылаются на данную норму[24]. Сообщения государств Международному суду по упоминавшемуся выше делу о ядерном оружии были сформулированы в общих терминах, применимых ко всем вооружённым конфликтам.
Официальной практики, противоречащей данной норме, не было найдено ни в отношении международных, ни в отношении немеждународных вооружённых конфликтов. Государства и международные организации обычно осуждали и осуждают нападения на гражданские объекты, например, во время конфликтов в Боснии и Герцеговине, Ливане, Судане и ирано-иракской войны[25]. Ещё в 1938 г. Ассамблея Лиги Наций постановила, что «объекты, становящиеся целями воздушного нападения, должны быть законными военными целями и должны быть опознаваемыми»[26]. В 1999 г. в резолюции о защите гражданских лиц во время вооружённых конфликтов, принятой в 1999 г., Совет Безопасности ООН решительно осудил все «нападения на объекты, охраняемые международным правом»[27].
Решения Международного суда и Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии также свидетельствуют о том, что запрещение нападений на гражданские объекты является обычным как во время международных, так и немеждународных вооружённых конфликтов[28].
План действий на 2000–2003 гг., принятый XXVII Международной конференцией Красного Креста и Красного Полумесяца в 1999 г., требует, чтобы все стороны в вооружённом конфликте соблюдали «абсолютное запрещение нападений ... на гражданские объекты»[29]. МККК призывает стороны как в международных, так и в немеждународных конфликтах проводить различие между гражданскими и военными объектами и не нападать на гражданские объекты[30].
Несколько государств подчеркнули, что норма, содержащаяся в статье 52(2) Дополнительного протокола I и предусматривающая, что «нападения должны строго ограничиваться военными объектами», лишь запрещает прямые нападения на гражданские объекты и не касается вопроса побочного ущерба, причинённого нападениями на военные объекты[31]. Цель этих заявлений заключалась в том, чтобы подчеркнуть, что нападение, затрагивающее гражданские объекты, не является незаконным, если оно направлено против военного объекта, и побочный ущерб, нанесённый гражданским объектам, не является чрезмерным. Это соображение было учтено при формулировании настоящей нормы, в которой именно поэтому используются слова «нападения, направленные против». То же соображение относится, с соответствующими изменениями, и к норме 1.
[1]Дополнительный протокол I, статья 48 (принята на основе консенсуса) и статья 52(2) (принята 79 голосами при 7 воздержавшихся).
[2]Мексика, Заявление на Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы (см. Акты Дипломатической конференции, т. VI, CDDH/SR.41, 26 мая 1977 г., с. 200).
[3]Протокол II с поправками к Конвенции о конкретных видах обычного оружия, статья 3(7); Протокол III к Конвенции о конкретных видах обычного оружия, статья 2(1).
[4]Статут МУС, статья 8(2)(b)(ii).
[5]См., например, военные уставы и наставления Австралии, Аргентины, Бельгии, Бенина, Венгрии, Германии, Израиля, Испании, Камеруна, Канады, Нигерии, Нидерландов, Новой Зеландии, США, Того, Филиппин, Франции, Хорватии, Швейцарии и Швеции (т. II, гл. 2, § 7), Индонезии (там же, § 8), Швеции (там же, § 9), Австралии, Аргентины, Бельгии, Бенина, Великобритании, Германии, Испании, Италии, Камеруна, Канады, Кении, Колумбии, Ливана, Мадагаскара, Нигерии, Нидерландов, Новой Зеландии, Соединённых Штатов Америки, Того, Франции, Хорватии, Эквадора, Югославии и ЮАР (там же, § 115), Аргентины (там же, § 116) и США (там же, § 117).
[6]Sweden, IHL Manual (там же, § 9).
[7]См., например, законодательство Австралии (там же, § 119), Азербайджана (там же, § 120), Великобритании (там же, § 140), Венгрии (там же, § 129), Германии (там же, § 128), Грузии (там же, § 127), Ирландии (там же, § 130), Испании (там же, § 138), Италии (там же, § 131), Йемена (там же, § 141), Канады (там же, § 122), Конго (там же, § 123), Мали (там же, § 132), Нидерландов (там же, § 133), Новой Зеландии (там же, § 134), Норвегии (там же, § 136), Словакии (там же, § 137), Хорватии (там же, § 124) и Эстонии (там же, § 126); см также проекты законов Аргентины (там же, § 118), Бурунди (там же, § 121), Никарагуа (там же, § 135), Сальвадора (там же, § 125), Тринидада и Тобаго (там же, § 139).
[8]См., например, заявления Великобритании (там же, §§ 158–159), Египта (там же, § 146), ЕС и государств-членов, СССР и США (там же, § 147), Ирака (там же, § 150), Ирана (там же, § 149), Мексики (там же, § 151), Мозамбика (там же, § 152), Объединённых Арабских Эмиратов (там же, § 157), Словении (там же, § 155), США (там же, §§ 160–163), Франции (там же, § 148), Хорватии (там же, § 145) и Швеции (там же, § 156).
[9]См., практику, Великобритании (там же, §§ 115 и 158–159), Египта (там же, § 146), Индонезии (там же, § 8), Ирака (там же, § 150), Ирана (там же, § 149), Кении (там же, § 115), США (там же, §§ 7, 115, 117 и 160–163) и Франции (там же, §§ 7, 115 и 148).
[10]См. выступления перед Международным судом в деле о ядерном оружии Великобритании (там же, § 32), Египта (там же, § 16), Ирана (там же, § 23), Швеции (там же, § 156) и Японии (там же, § 25).
[11]Консультативное заключение о ядерном оружии, §§ 78 79.
[12]См. ICRC, The International Committee's Action in the Middle East (т. II, гл. 2, § 102).
[13]Проект Дополнительного протокола II, представленный МККК на Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы, статья 24(1) (там же, § 2).
[14]Michael Bothe, Karl Josef Partsch, Waldemar A. Solf (eds.), New Rules for Victims of Armed Conflicts, Martinus Nijhoff, The Hague, 1982, p. 677.
[15]Протокол II с поправками к Конвенции о конкретных видах обычного оружия, статья 3(7).
[16]Протокол III к Конвенции о конкретных видах обычного оружия, статья 2(1).
[17]Второй протокол к Конвенции о защите культурных ценностей, статья 6(а).
[18]Статут МУС, статья 8(2)(е)(хii).
[19]Статут МУС, статья 8(2)(е)(iii).
[20]См., например, Memorandum of Understanding on the Application of IHL between Croatia and SFRY, para. 6 (т. II, гл. 2, §§ 3, 60 и 111); Agreement on the Application of IHL between the Parties to the Conflict in Bosnia and Herzegovina, para. 2.5 (там же, § 4, 61 и 112); Руководство Сан-Ремо, пп. 39 и 41; Бюллетень Генерального секретаря от 6 августа 1999, раздел 5.1; Каирская декларация о правах человека в исламе, статья 3(b); Hague Statement on Respect for Humanitarian Principles (т. II, гл. 2, § 110).
[21]См., например, военные уставы и наставления Бенина, Германии, Нигерии, Того, Филиппин и Хорватии (там же, § 7) и Бенина, Германии, Италии, Кении, Колумбии, Ливана, Мадагаскара, Того, Хорватии, Эквадора, ЮАР и Югославии (там же, § 115).
[22]См., например, законодательство Австралии (там же, § 119), Азербайджана (там же, § 120), Великобритании (там же, § 140), Германии (там же, § 128), Грузии (там же, § 127), Испании (там же, § 138), Канады (там же, § 122), Конго (там же, § 123), Новой Зеландии (там же, § 134), Норвегии (там же, § 136), Хорватии (там же, § 124) и Эстонии (там же, § 126); см также законодательство Венгрии (там же, § 129), Италии (там же, § 131) и Словакии (там же, § 137), применение которого не исключается во время немеждународных вооружённых конфликтов, а также проекты законов Аргентины (там же, § 118), Бурунди (там же, § 121), Никарагуа (там же, § 135), Сальвадора (там же, § 125) и Тринидада и Тобаго (там же, § 139).
[23]См., например, Colombia, Administrative Case No. 9276 (там же, § 142); Croatia, RA. R. case (там же, § 143).
[24]См. заявления ЕС и государств-членов ЕС (там же, § 147) и Мозамбика (там же, § 152), Словении (там же, § 155), СССР (там же, § 147) и США (там же, § 147).
[25]См., например, заявления ЕС и государств-членов ЕС (там же, § 147) и Великобритании (там же, § 159), Египта (там же, § 146), Ирана (там же, § 149), Словении (там же, § 155), СССР (там же, § 147), США (там же, § 147) и Хорватии (там же, § 145); Совет Безопасности ООН, Резолюция 1052, 18 апреля 1996 г., преамбула; Генеральная Ассамблея ООН, Резолюции 50/193, 22 декабря 1995 г., § 5, и 51/112, 12 декабря 1996 г., § 8; UN Commission on Human Rights, Res. 1993/7, 23 February 1993, § 10, 1994/75, 9 March 1994, § 1, and 1995/89, 8 March 1995, § 5; Контактная группа ОИК (Египет, Иран, Пакистан, Саудовская Аравия, Сенегал и Турция), письмо Председателю Совета Безопасности ООН (Contact Group of the OIC (Egypt, Iran, Pakistan, Saudi Arabia, Senegal and Turkey), Letter to the President of the UN Security Council)) (т. II, гл. 2, § 177).
[26]League of Nations, Assembly, Resolution adopted on 30 September 1938 (там же, § 167).
[27]Резолюция 1265 Совета Безопасности ООН, 17 сентября 1999 г., § 2.
[28]Консультативное заключение о ядерном оружии, § 78; ICTY, Kupreškić case, Judgement (т. II, гл. 2, § 180) and Kordić and Čerkez case, Decision on the Joint Defence Motion and Judgement (там же, § 182).
[29]27th International Conference of the Red Cross and Red Crescent, Plan of Action for the years 2000–2003 (adopted by consensus) (там же, § 178).
[30]См., например, практику МККК (там же, §§ 185–186 и 188–193).
[31]См. оговорки и заявления, сделанные при ратификации Дополнительных протоколов, и другие заявления Австралии (там же, § 51), Великобритании (там же, §§ 56 и 86), Италии (там же, § 54), Канады (там же, §§ 52 и 71), Нидерландов (там же, § 80), Новой Зеландии (там же, § 55), США (там же, § 92), Федеративной Республики Германии (там же, § 75) и Франции (там же, § 53).