Норма 34. Гражданские журналисты, находящиеся в профессиональных командировках в районах вооружённого конфликта, должны пользоваться уважением и защитой до тех пор, пока они не принимают непосредственного участия в военных действиях.
Customary International Humanitarian Law, Cambridge University Press, 2005, том II, глава 10.
Практика государств устанавливает эту норму в качестве нормы обычного международного права, применяемой во время как международных, так и немеждународных вооружённых конфликтов.
Защита гражданских журналистов предусмотрена в статье 79 Дополнительного протокола I, в отношении которой не было сделано никаких оговорок[1].
Эта норма закреплена во многих военных уставах и наставлениях[2]. Она также поддерживается официальными заявлениями и отражённой в отчётах практикой[3], в том числе практикой государств, не являющихся участниками Дополнительного протокола I[4].
Хотя в Дополнительном протоколе II нет особого положения о гражданских журналистах, их иммунитет от нападения основан на запрещении нападений на гражданских лиц, если и пока они не принимают непосредственного участия в военных действиях (см. Норму 6). Этот вывод применялся на практике даже до принятия Дополнительных протоколов. Бразилия в 1971 г. и Германия в 1973 г. заявили на заседании Третьего комитета Генеральной Ассамблеи ООН, что журналисты пользуются защитой в качестве гражданских лиц, в соответствии с принципом проведения различия[5]. Комиссия ООН по установлению истины в Сальвадоре сочла убийство четырёх голландских журналистов, сопровождавших участников Фронта национального освобождения имени Фарабундо Марти, которые попали в засаду патруля вооружённых сил Сальвадора, нарушением международного гуманитарного права, «которое предусматривает, что гражданские лица не должны становиться объектом нападения»[6]. В 1996 г. Комитет министров Совета Европы подтвердил значимость статьи 79 Дополнительного протокола I, «который оговаривает, что журналисты должны считаться гражданскими лицами и пользоваться защитой в качестве таковых». Комитет министров указал, что «это обязательство применяется и в отношении немеждународных вооружённых конфликтов»[7].
Обязательство уважать и защищать гражданских журналистов содержится и в других документах, также относящихся к немеждународным вооружённым конфликтам[8]. Оно включено в военные уставы и наставления, которые применимы или применялись во время немеждународных вооружённых конфликтов[9]. Оно также подкреплено официальными заявлениями и отражённой в отчётах практикой[10].
Официальной практики, противоречащей данной норме, не было обнаружено ни в отношении международных, ни в отношении немеждународных вооружённых конфликтов. Намеренные нападения на журналистов обычно осуждаются, в частности ООН и другими международными организациями, вне зависимости от того, является конфликт международным или немеждународным. Многочисленные осуждения вызывали подобные события во время немеждународных вооружённых конфликтов в Афганистане, Бурунди, Косово, Сомали и Чечне[11].
Как и другие гражданские лица, журналисты утрачивают своё право на защиту от нападения, когда они принимают непосредственное участие в военных действиях (см. Норму 6). Этот принцип также признаётся в статье 79(2) Дополнительного протокола I, которая обеспечивает защиту гражданским журналистам «при условии, что они не совершают никаких действий, несовместимых с их статусом гражданских лиц»[12]. Это также означает, что журналисты, как и любое другое лицо, въезжающее в чужую страну, обязаны соблюдать внутренние правила этой страны, касающиеся доступа на её территорию. Журналисты могут потерять право жить и работать в чужой стране, если въехали в неё незаконно. Другими словами, защита, которой пользуются журналисты в соответствии с международным гуманитарным правом, ни в коей мере не изменяет правил, касающихся доступа на государственную территорию.
Гражданских журналистов не следует путать с «военными корреспондентами». Последние представляют собой журналистов, сопровождающих вооружённые силы государства, но не входящих в их состав. Следовательно, они являются гражданскими лицами и не могут становиться объектом нападения (см. Норму 1)[13]. Однако, согласно статье 4(A)(4) Третьей Женевской конвенции, при задержании военные корреспонденты имеют право на статус военнопленных[14].
Помимо запрещения нападений на журналистов, существует также практика, которая показывает, что журналисты, выполняющие свои профессиональные обязанности в связи с вооружённым конфликтом, должны пользоваться защитой.
В 1996 г. Генеральная Ассамблея ООН призвала все стороны в конфликте в Афганистане принять меры «для обеспечения безопасности» представителей средств массовой информации[15]. Другая практика осуждает конкретные меры, направленные на то, чтобы журналисты отказались от выполнения своих профессиональных обязанностей. В 1998 г., например, Генеральная Ассамблея ООН призвала все стороны в конфликте в Косово воздерживаться от любых преследований и запугивания журналистов[16]. В 1995 г. Комиссия по правам человека ООН осудила нападения, репрессалии и другие акты насилия, направленные против представителей международных средств массовой информации в Сомали, а также их похищения[17]. Среди других действий, которые подверглись осуждению, были насилие со стороны полиции, угрозы судебного преследования и диффамации, а также физического насилия[18]; угрозы обращения с журналистами как с врагами, служащими иностранным державам, и лишение их полного и беспрепятственного доступа[19]; покушения на свободу печати и преступления против журналистов[20]; убийство, ранение и похищение[21]; нападения, умышленное убийство, неоправданное лишение свободы и запугивание[22]; преследование, вмешательство в дела, задержание и умышленное убийство[23].
Следует подчеркнуть, что в качестве гражданских лиц журналисты имеют право на основополагающие гарантии, установленные в главе 32. Если их, например, обвинят в шпионаже, они не должны подвергаться произвольному лишению свободы (см. Норму 99) и имеют право на справедливый суд (см. Норму 100).
[1]Дополнительный протокол I, статья 79 (принята на основе консенсуса).
[2]См., например, военные уставы и наставления Австралии (т. II, гл. 10, § 5), Аргентины (там же, § 4), Бенина (там же, § 6), Германии (там же, § 10), Израиля (там же, § 11), Испании (там же, § 16), Камеруна (там же, § 7), Канады (там же, § 8), Мадагаскара (там же, § 12), Нигерии (там же, § 15), Нидерландов (там же, § 13), Новой Зеландии (там же, § 14), Того (там же, § 17) и Франции (там же, § 9).
[3]См. заявления Бразилии (там же, § 22), США (там же, §§ 28–29) и Федеративной Республики Германии (там же, § 23), а также отражённую в отчётах практику Иордании (там же, § 24), Нигерии (там же, § 26), Руанды (там же, § 27) и Южной Кореи (там же, § 25).
[4]См., например, практику Израиля (там же, § 11) и США (там же, §§ 28–29).
[5]См. заявления Бразилии (там же, § 22) и Федеративной Республики Германии (там же, § 23).
[6]UN Commission on the Truth for El Salvador, Report, UN Doc. S/25500, 1 April 1993, Annex, p. 75 (там же, § 41).
[7]Council of Europe, Committee of Ministers, Rec. R (96) 4 (там же, § 42).
[8]См. Memorandum of Understanding on the Application of IHL between Croatia and the SFRY, para. 4 (там же, § 2); Agreement on the Application of IHL between the Parties to the Conflict in Bosnia and Herzegovina, para. 2.3 (там же, § 3).
[9]См., например, военные уставы и наставления Бенина (там же, § 6), Германии (там же, § 10), Мадагаскара (там же, § 12), Нигерии (там же, § 15) и Того (там же, § 17).
[10]50См., например, заявления Бразилии (там же, § 22), Нигерии (там же, § 26), США (там же, §§ 28 29), Федеративной Республики Германии (там же, § 23), а также отражённую в отчётах практику Иордании (там же, § 24), Руанды (там же, § 27) и Южной Кореи (там же, § 25).
[11]См., например, Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 2673 (XXV), 9 декабря 1970 г.; 2854 (XXVI), 20 декабря 1971 г., § 1; 3058 (XXVIII), 2 ноября 1973 г., § 1; 3500 (XXX), 15 декабря 1975 г., § 1; 51/108, 12 декабря 1996 г., § 9, и 53/164, 9 декабря 1998 г., § 19; UN Commission on Human Rights, Res. 1995/56, 3 March 1995, preamble, and 1996/1, 27 March 1996, § 11; European Parliament, Resolution on the situation in Kosovo (т. II, гл. 10, § 45) and Resolution on violations of human rights and humanitarian law in Chechnya (там же, § 46).
[12]Дополнительный протокол I, статья 79(2) (принята на основе консенсуса).
[13]См., например, Дополнительный протокол I, статья 50(1) (принята на основе консенсуса).
[14]Третья Женевская конвенция, статья 4(A)(4) («лица, следующие за вооружёнными силами, но не входящие в их состав, как, например ... военные корреспонденты, при условии, что они получили на это разрешение от тех вооружённых сил, которые они сопровождают, для чего эти последние должны выдать им удостоверение личности прилагаемого образца», попав во власть неприятеля, имеют право на статус военнопленных).
[15]Резолюция 51/108 Генеральной Ассамблеи ООН, 12 декабря 1996 г., § 9.
[16]Резолюция 53/164 Генеральной Ассамблеи ООН, 9 декабря 1998 г., § 19.
[17]UN Commission on Human Rights, Res. 1995/56, 3 March 1995, preamble.
[18]Council of Europe, Parliamentary Assembly, Rec. 1368 (т. II, гл. 10, § 43) and Written Declaration No. 284 (там же, § 44).
[19]European Parliament, Resolution on the situation in Kosovo (там же, § 45) and Resolution on violations of human right and humanitarian law in Chechnya (там же, § 46).
[20]OAS General Assembly, Res. 1550 (XXVIII-O/98) (там же, § 47).
[21]90th Inter-Parliamentary Conference, Resolution on respect for international humanitarian law and support for humanitarian action in armed conflicts (там же, § 49).
[22]Committee to Protect Journalists, Attacks on the Press 2000 (там же, § 59).
[23]International Federation of Journalists, 22nd World Conference, Resolution on Angola (там же, § 53).