Норма 25. Медицинский персонал

Норма 25. Медицинский персонал, предназначенный исключительно для выполнения медицинских обязанностей, должен пользоваться уважением и защитой при любых обстоятельствах. Принадлежащие к нему лица утрачивают право на защиту, если совершают, помимо своих гуманитарных обязанностей, действия, направленные против неприятеля.
Customary International Humanitarian Law, Cambridge University Press, 2005, том II, глава 7, раздел А.
Практика государств устанавливает эту норму в качестве нормы обычного международного права, применяемой во время как международных, так и немеждународных вооружённых конфликтов.
Эта норма впервые появилась в Женевской конвенции 1864 г. и была повторена в последующих Женевских конвенциях 1906 и 1929 гг.[1] Сейчас она закреплена в Первой, Второй и Четвёртой Женевских конвенциях 1949 г.[2] В статье 15 Дополнительного протокола I её сфера действия была расширена: теперь эта норма при любых обстоятельствах распространяется и на гражданский медицинский персонал в дополнение к военному медицинскому персоналу[3]. Это расширение действия нормы получило широкую поддержку в практике государств, в которой обычно идёт речь о медицинском персонале и не проводится различие между военным и гражданским медицинским персоналом[4]. Оно также поддерживается практикой государств, которые не являются или не являлись в соответствующий момент участниками Дополнительного протокола I[5].
Согласно Статуту Международного уголовного суда, «умышленное нанесение ударов по ... персоналу, использующему в соответствии с международным правом отличительные эмблемы, установленные Женевскими конвенциями», является военным преступлением во время международных вооружённых конфликтов[6]. Это военное преступление имеет отношение к медицинскому персоналу, поскольку он наделен правом использовать отличительные эмблемы Женевских конвенций.
Во многих военных уставах и наставлениях упоминается обязательство уважать и защищать медицинский персонал[7]. Нарушение этой нормы является военным преступлением в законодательстве многих государств[8]. Кроме того, эта норма подкрепляется официальными заявлениями и отражённой в отчётах практикой[9].
Эта норма подразумевается в общей статье 3 Женевских конвенций, которая требует, чтобы раненых и больных подбирали и оказывали им помощь. Защита медицинского персонала является здесь дополнительной формой защиты раненых и больных, которая обеспечивает им получение медицинской помощи[10]. Норма, касающаяся уважения и защиты медицинского персонала, прямо предусмотрена в Дополнительном протоколе II[11]. Кроме того, согласно Статуту Международного уголовного суда, «умышленное нанесение ударов по ... персоналу, использующему в соответствии с международным правом отличительные эмблемы, предусмотренные Женевскими конвенциями», является военным преступлением во время немеждународных вооружённых конфликтов[12]. Помимо этого, эта норма содержится и в других документах, относящихся к немеждународным вооружённым конфликтам[13].
Обязательство уважать и защищать медицинский персонал включено во многие военные уставы и наставления, которые применимы или применялись во время немеждународных вооружённых конфликтов[14]. Нарушение этой нормы во время любого вооружённого конфликта является преступлением по законодательству множества государств[15]. Эта норма также использовалась в официальных заявлениях, касающихся немеждународных вооружённых конфликтов[16].
Официальной практики, противоречащей данной норме, не было найдено ни в отношении международных, ни в отношении немеждународных вооружённых конфликтов. Предполагаемые нападения на медицинский персонал обычно осуждаются государствами[17]. Международные организации также осуждают и осуждали нарушения этой нормы, например, во время конфликтов в Бурунди, Сальвадоре, Чечне и бывшей Югославии[18]. МККК призывает стороны в международных и немеждународных вооружённых конфликтах соблюдать эту норму[19].
Термин «медицинский персонал» означает лиц, назначенных стороной в конфликте исключительно для розыска, подбирания, транспортировки, установления диагноза и лечения, включая оказание первой помощи, раненых, больных и потерпевших кораблекрушение, для профилактики заболеваний, для административно-хозяйственного обеспечения медицинских формирований или для работы на санитарно-транспортных средствах и их административно-технического обеспечения. Такие назначения могут быть постоянными или временными. Термин «медицинский персонал» включает:
(i) медицинский персонал стороны, находящейся в конфликте, как военный, так и гражданский, включая персонал, указанный в Первой и Второй конвенциях, и персонал, который придан организациям гражданской обороны;
(ii) медицинский персонал национальных обществ Красного Креста или Красного Полумесяца и других добровольных обществ помощи, должным образом признанных и уполномоченных стороной, находящейся в конфликте; это относится и к персоналу МККК;
(iii) медицинский персонал, предоставленный стороне, находящейся в конфликте, в гуманитарных целях нейтральным государством или другим государством, не участвующим в конфликте; признанным и уполномоченным обществом помощи такого государства; или беспристрастной международной гуманитарной организацией.
Это определение закреплено в статье 8(с) Дополнительного протокола I и широко используется в практике государств[20]. Суть определения в том, что медицинский персонал должен быть предназначен исключительно для медицинских целей, чтобы пользоваться особой защитой, на которую он имеет право. Если назначение для медицинских целей носит постоянный характер, уважение и защита должны предоставляться всегда. Если речь идёт о временном назначении, уважение и защита предоставляются лишь на время такого назначения. Статус покровительствуемых лиц предоставляется лишь персоналу, назначенному для медицинских целей стороной в конфликте. Другие лица, выполняющие медицинские функции, пользуются защитой от нападения как гражданские лица до тех пор, пока они не принимают непосредственного участия в военных действиях (см. Норму 6). Такие лица не являются медицинским персоналом и, соответственно, не имеют права использовать отличительные эмблемы. Вот как это объясняется в «Кодексе поведения» Канады:
Такие неправительственные организации, как CARE и Medians Sans Frontieres («Врачи без границ») могут использовать другие узнаваемые символы. Символы, используемые CARE, организацией «Врачи без границ» и другими неправительственными организациями, не пользуются международной юридической защитой, хотя следует уважать их работу на благо жертв вооруженных конфликтов. Если признано, что неправительственные организации оказывают помощь больным и раненым, они также должны пользоваться уважением[21].
Термин «военный медицинский персонал» относится к медицинскому персоналу, входящему в состав вооружённых сил. Термин «гражданский медицинский персонал» относится к медицинскому персоналу, не входящему в состав вооружённых сил, но назначенному стороной в конфликте исключительно для выполнения медицинских задач.
Такое же общее определение было сначала включено на основе консенсуса в проект Дополнительного протокола II, но в последний момент было вычеркнуто в рамках мер, направленных на упрощение текста [22]. В результате в Дополнительном протоколе II не содержится определение медицинского персонала, и термин «медицинский персонал» при использовании во время немеждународных вооружённых конфликтов можно понимать в смысле определения, данного в Дополнительном протоколе I[23]. Из определения, изначально включённого в проект Дополнительного протокола II, и из обсуждений на Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы, можно сделать вывод, что термин «медицинский персонал» означает лиц, назначенных стороной в конфликте исключительно для розыска, подбирания, транспортировки, установления диагноза и лечения, включая оказание первой помощи, раненых, больных и потерпевших кораблекрушение, для профилактики заболеваний, для административно-хозяйственного обеспечения медицинских формирований или для работы на санитарно-транспортных средствах и их административно-технического обеспечения. Такие назначения могут быть постоянными или временными. Термин «медицинский персонал» включает:
(i) медицинский персонал стороны, находящейся в конфликте, как военный, так и гражданский, включая персонал, назначенный для выполнения медицинских задач гражданской обороны;
(ii) медицинский персонал организаций Красного Креста или Красного Полумесяца, признанных и уполномоченных стороной, находящейся в конфликте;
(iii) медицинский персонал других обществ помощи, признанных и уполномоченных стороной в конфликте и находящихся на территории государства, где происходит вооружённый конфликт.
Обсуждения на Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы, показывают, что, в связи с особым характером немеждународных вооружённых конфликтов, приведённое выше определение в двух местах отличается от того, которое относится к международным вооружённым конфликтам. Во-первых, термин «организации Красного Креста или Красного Полумесяца» был использован с тем, чтобы «охватить не только помощь, оказываемую правительством, но также и уже существующие группы Красного Креста или отделения, получающие помощь от стороны, выступающей против правительства, и даже временные организации, существующие лишь во время конфликта»[24]. Здесь следует отметить, что термин «организации Красного Креста (Красного Полумесяца, Красного Льва и Солнца)» также используется в статье 18 Дополнительного протокола II[25]. Во-вторых, Редакционный комитет счёл необходимым указать, что общества помощи, не являющиеся организациями Красного Креста, должны располагаться на территории государства, где происходит вооружённый конфликт, «чтобы избежать ситуации, при которой частные организации извне начнут действовать, объявив себя обществами помощи, и затем их признают повстанцы» [26].
В практике государств уточняется значение термина «уважение и защита». Согласно Военному уставу Великобритании и Боевому уставу США, термин «уважение и защита» означает, что медицинский персонал «нельзя намеренно подвергать нападению или делать объектом обстрела, ему не следует без необходимости мешать выполнять свойственные ему функции»[27]. В Военном уставе Германии и Основном военном руководстве Швейцарии содержится такое же объяснение[28]. В испанском Руководстве по праву вооружённых конфликтов утверждается, что защита включает в себя обязанность при необходимости оборонять и поддерживать медицинский персонал, а также оказывать ему помощь[29]. В военных уставах и наставлениях Бенина, Мадагаскара, Нигерии, Того и Хорватии утверждается, что медицинский персонал не может быть объектом нападения, и ему следует позволять выполнять его задачи, пока это позволяет боевая обстановка[30]. Дополнительный протокол I также предусматривает, что «в случае необходимости в районе, где гражданские медицинские службы нарушены по причине боевых действий, гражданскому медицинскому персоналу оказывается всяческая возможная помощь»[31]. Дополнительный протокол II предусматривает, что медицинскому персоналу «оказывается вся возможная помощь для выполнения им своих обязанностей»[32].
Принцип, согласно которому медицинский персонал не должен подвергаться наказанию за оказание медицинской помощи, является предметом Нормы 26.
В военных уставах и наставлениях, а также во внутригосударственном законодательстве подчёркивается, что медицинский персонал, совершающий враждебные действия, утрачивает полагающееся ему право на особую защиту[33]. Эта оговорка связана с требованием о том, что такой персонал должен быть предназначен исключительно для выполнения медицинских задач, чтобы иметь право на уважение и защиту. Кроме того, в соответствии с режимом защиты, которая вытекает из обязанности заботиться о раненых и больных, особая защита должна предоставляться медицинскому персоналу именно потому, что он заботится о раненых и больных. Это объясняется в испанском Руководстве по праву вооружённых конфликтов:
Следует подчеркнуть, что защита медицинского персонала не является личной привилегией, а скорее вытекает из уважения и защиты, полагающихся раненым и больным, с которыми при любых обстоятельствах следует обращаться гуманно. ... Лица из числа медицинского персонала утрачивают свое право на особую защиту, если совершают враждебные действия. Такое поведение может даже представлять собой вероломство, если при этом они пользуются своим положением медицинского персонала и отличительными эмблемами[34].
Тогда как Первая Женевская конвенция предусматривает утрату медицинскими формированиями и санитарно-транспортными средствами права на защиту, если они используются «помимо их гуманитарных обязанностей для совершения действий, направленных против неприятеля» (в формулировке Дополнительного протокола I – «наносящих ущерб противнику»), в Дополнительном протоколе II предусмотрена утрата права на защиту в том случае, если они используются для совершения «враждебных действий, выходящих за рамки их гуманитарных функций»[35]. Согласно Комментарию к Дополнительным протоколам, все эти термины имеют одинаковое значение[36]. Хотя эти положения прямо относятся к медицинским формированиям, содержащуюся в них норму об утрате права на защиту по аналогии можно применить и к медицинскому персоналу.
В общем, непосредственное участие в военных действиях, нарушающее принцип строгой нейтральности и выходящее за рамки гуманитарных обязанностей медицинского персонала, считается действием, направленным против неприятеля. Это означает, что медицинские бригады не имеют права на защиту, если они включены в боевые подразделения, а их медицинский персонал носит оружие и принимает непосредственное участие в военных действиях. Однако сами по себе уход за ранеными и больными неприятельскими военнослужащими или ношение военной формы и знаков различия неприятеля не могут считаться враждебным действием. Как объясняется ниже, наличие у медицинского персонала легкого личного оружия для самообороны или защиты пациентов и использование этого оружия с указанной целью не приводит к утрате права на защиту. Кроме того, если применить по аналогии схожую норму, относящуюся к медицинским формированиям, можно сказать, что враждебными действиями не считаются охрана медицинского персонала военнослужащими или присутствие военнослужащих, наличие у медицинского персонала стрелкового оружия и боеприпасов, изъятых у пациентов и ещё не переданных соответствующим службам.
Практика государств показывает, что медицинский персонал не утрачивает своего статуса покровительствуемых лиц, если он вооружён лёгким личным оружием исключительно с целью защитить своих пациентов и себя от актов насилия, например, от мародеров. Если лица из числа медицинского персонала используют такое оружие в бою против сил неприятеля, действуя в соответствии с правом войны, особенно сопротивляясь взятию в плен, они теряют своё право на защиту.
Это толкование было впервые закреплено в Женевской конвенции 1906 г. и повторилось в Женевской конвенции 1929 г.[37] Сейчас оно кодифицировано в Первой Женевской конвенции и Дополнительном протоколе I[38]. Оно также было включено на основе консенсуса в проект Дополнительного протокола II, но в последний момент было опущено в рамках мер, направленных на упрощение текста[39]. Ясно, что на практике защита медицинского персонала от насилия в ситуациях немеждународного вооружённого конфликта так же важна, как в ситуациях международного вооружённого конфликта. Кроме того, на Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы, СССР заявил, что эта норма необходима даже во время немеждународных вооружённых конфликтов, поскольку иначе медицинский персонал, разоруживший раненого солдата, утратит своё право на защиту, если не выбросит оружие[40].
Многие военные уставы и наставления предусматривают, что ношение легкого личного оружия не лишает медицинский персонал статуса покровительствуемых лиц[41]. Согласно Военному уставу Германии, к такому «личному оружию» относятся пистолеты, автоматы и винтовки[42]. Военный устав Нидерландов предусматривает такое же толкование этого термина, уточняя, что в него не включены пулемёты или другие виды оружия, в применении которых задействовано более одного человека, оружие, предназначенное для использования против объектов, например, ракетные пусковые установки и другое противотанковое оружие, а также осколочные ручные гранаты и тому подобное[43]. Такие толкования базируются на обсуждениях, происходивших во время Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы[44].
На Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы, США согласились, что ношение оружия гражданским медицинским персоналом не следует считать действием, наносящим ущерб противнику, «однако на оккупированной территории и в тех районах, где происходят боевые действия, за стороной, контролирующей положение в данном районе, должно быть оставлено право разоружать этот персонал»[45].
[1]Женевская конвенция 1864 г., статья 2; 1906 Geneva Convention, Articles 9–10 (т. II, гл. 7, §§ 2–3); 1929 Geneva Convention, Articles 9–10 (там же, §§4–5).
[2]Первая Женевская конвенция, статьи 24–26; Вторая Женевская конвенция, статья 36; Четвёртая Женевская конвенция, статья 20.
[3]Дополнительный протокол I, статья 15 (принята на основе консенсуса).
[4]См., например, военные уставы и наставления Буркина-Фасо (т. II, гл. 7, § 27), Великобритании (там же, § 72), Венгрии (там же, § 44), Доминиканской Республики (там же, § 37), Канады (там же, § 31), Колумбии (там же, §§ 32–33), Конго (там же, § 34), Ливана (там же, § 51), Мали (там же, § 53), Марокко (там же, §54), Нигерии (там же, §§ 59 и 61–62), Нидерландов (там же, § 56), Никарагуа (там же, § 58), России (Руководство 1990 г., § 5(ж)), Румынии (т. II, гл. 7, § 63), Сальвадора (там же, § 39), Сенегала (там же, § 65), США (там же, § 76), Франции (там же, § 40), Хорватии (там же, § 36), Швейцарии (там же, § 69), Эквадора (там же, § 38); законодательство Боснии и Герцеговины (там же, § 81), Венесуэлы (там же, §§ 103–104), Грузии (там же, § 89), Испании (там же, §§ 99–100), Колумбии (там же, §§ 82–83), Никарагуа (там же, § 93), Польши (там же, § 96), Сальвадора (там же, § 85), Словении (там же, § 98), Таджикистана (там же, § 101), Украины (там же, § 102), Хорватии (там же, § 84), Эстонии (там же, § 87), Эфиопии (там же, § 88) и Югославии (там же, § 105); см. также проекты законов Аргентины (там же, § 79), Никарагуа (там же, § 94), Сальвадора (там же, § 86) и заявления Великобритании (там же, § 126), Венесуэлы (там же, § 135), Ирака (там же, § 116), Китая (там же, § 109), Кувейта (там же, §§ 118–119), США (там же, § 131).
[5]См., например, военные уставы и наставления США (там же, §§ 75 и 77) и Франции (там же, § 41).
[6]Статут МУС, статья 8(2)(b)(xxiv).
[7] См., например, военные уставы и наставления Австралии (т. II, гл. 7, §§ 21–22), Аргентины (там же, §§ 19–20), Бельгии (там же, §§ 23–24), Бенина (там же, § 25), Боснии и Герцеговины (там же, § 26), Буркина-Фасо (там же, § 27), Великобритании (там же, §§ 71–72), Венгрии (там же, § 44), Германии (там же, § 43), Доминиканской Республики (там же, § 37), Израиля (там же, § 47), Индонезии (там же, §§ 45–46), Испании (там же, § 67), Италии (там же, § 48), Камеруна (там же, §§ 28–29), Канады (там же, §§ 30–31), Кении (там же, § 49), Колумбии (там же, §§ 32–33), Конго (там же, § 34), Ливана (там же, § 51), Мадагаскара (там же, § 52), Мали (там же, § 53), Марокко (там же, § 54), Нигерии (там же, §§ 59–62), Нидерландов (там же, §§ 55–56), Никарагуа (там же, § 58), Новой Зеландии (там же, § 57), России (Руководство 1990 г., § 5(ж)), Румынии (т. II, гл. 7, § 63), Сальвадора (там же, § 39), Сенегала (там же, § 65), США (там же, §§ 73–77), Того (там же, § 70), Франции (там же, §§ 40–42), Хорватии (там же, §§ 35–36), Швейцарии (там же, § 69), Швеции (там же, § 68), Эквадора (там же, § 38), Югославии (там же, § 78), ЮАР (там же, § 66) и Южной Кореи (там же, § 50).
[8]См., например, законодательство Бангладеш (там же, § 80), Боснии и Герцеговины (там же, § 81), Венесуэлы (там же, §§ 103–104), Грузии (там же, § 89), Ирландии (там же, § 90), Испании (там же, §§ 99–100), Италии (там же, § 91), Колумбии (там же, §§ 82–83), Литвы (там же, § 92), Никарагуа (там же, § 93), Норвегии (там же, § 95), Польши (там же, § 96), Румынии (там же, §97), Сальвадора (там же, § 85), Словении (там же, § 98), Таджикистана (там же, § 101), Украины (там же, § 102), Хорватии (там же, § 84), Эстонии (там же, § 87), Эфиопии (там же, § 88) и Югославии (там же, § 105); см. также проекты законов Аргентины (там же, § 79), Никарагуа (там же, § 94) и Сальвадора (там же, § 86).
[9]См., например, заявления Великобритании (там же, § 126), Венесуэлы (там же, § 135), Германии (там же, § 113), Китая (там же, § 109), Кувейта (там же, §§ 118–119), США (там же, §§ 129–133) и Югославии (там же, §§ 136–137), а также содержащуюся в отчётах практику Руанды (там же, § 125).
[10]Женевские конвенции 1949 г., общая статья 3. Такое объяснение приводится, например, в военных уставах и наставлениях Бельгии (т. II, гл. 7, § 24), Израиля (там же, § 47), Испании (там же, § 67), Колумбии (там же, § 32), Сальвадора (там же, § 39) и ЮАР (там же, § 66).
[11]Дополнительный протокол II, статья 9(1) (принята на основе консенсуса).
[12]Статут МУС, статья 8(2)(е)(ii).
[13]См., например, Hague Statement on Respect for Humanitarian Principles (т. II, гл. 7, § 17).
[14]См., например, военные уставы и наставления Австралии (там же, §§ 21–22), Аргентины (там же, § 20), Бенина (там же, § 25), Боснии и Герцеговины (там же, § 26), Венгрии (там же, § 44), Германии (там же, § 43), Испании (там же, § 67), Италии (там же, § 48), Камеруна (там же, § 29), Канады (там же, §§ 30–31), Кении (там же, § 49), Колумбии (там же, §§ 32–33), Ливана (там же, § 51), Мадагаскара (там же, § 52), Нигерии (там же, §§ 60–62), Нидерландов (там же, § 55), Новой Зеландии (там же, § 57), России (Руководство 1990 г., § 5(ж)), Сальвадора (т. II, гл. 7, § 39), Того (там же, § 70), Франции (там же, § 42), Хорватии (там же, §§ 35–36), Эквадора (там же, § 38), ЮАР (там же, § 66) и Южной Кореи (там же, § 50).
[15]См., например, законодательство Бангладеш (там же, § 80), Боснии и Герцеговины (там же, § 81), Венесуэлы (там же, §§ 103–104), Грузии (там же, § 89), Ирландии (там же, § 90), Испании (там же, §§ 99–100), Колумбии (там же, §§ 82–83), Литвы (там же, § 92), Норвегии (там же, § 95), Польши (там же, § 96), Сальвадора (там же, § 85), Словении (там же, § 98), Таджикистана (там же, § 101), Украины (там же, § 102), Хорватии (там же, § 84), Эстонии (там же, § 87), Эфиопии (там же, § 88) и Югославии (там же, § 105); см. также законодательство Италии (там же, § 91), Никарагуа (там же, § 93) и Румынии (там же, § 97), применение которых не исключено во время немеждународного вооружённого конфликта, а также проекты законов Аргентины (там же, § 79), Никарагуа (там же, § 94) и Сальвадора (там же, § 86).
[16]См., например, практику Венесуэлы (там же, § 135), США (там же, § 132), Филиппин (там же, § 123) и Югославии (там же, §§ 136 и 137).
[17]См., например, заявления Венесуэлы (там же, § 135), США (там же, § 132) и Югославии (там же, § 137).
[18]См., например, Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 39/119, 14 декабря 1984 г., § 9, 40/139, 13 декабря 1985 г., § 3, и 41/157, 4 декабря 1986 г., § 4; UN Commission on Human Rights, Res. 1987/51, 11 March 1987, § 5; OSCE, Chairman in Office, Press Release 86/96 (т. II, гл. 7, § 149).
[19]См., например, практику МККК (там же, §§ 156–158, 160–164 и 166–172).
[20]Дополнительный протокол I, статья 8(с) (принята на основе консенсуса).
[21]Canada, Code of Conduct (т. II, гл. 7, § 31).
[22]Проект Дополнительного протокола II, представленный МККК на Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы, статья 11(f) (там же, § 14).
[23]См. заявление США на этот счёт (там же, § 15) и практику на Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы (там же, § 150); см. также Комментарий к Дополнительному протоколу II, §§ 4661–4665.
[24]Акты Дипломатической конференции, т. XI, CDDH/II/SR.40, 20 марта 1975 г., с. 448–449, § 9; см. также Комментарий к дополнительному протоколу II, § 4666.
[25]Дополнительный протокол II, статья 18(1) (принята на основе консенсуса).
[26]Акты Дипломатической конференции, т. XIII, CDDH/235/Rev.1, Доклад Комитета II, 21 апреля – 11 июня 1976 г., с. 326; см. также Комментарий к дополнительному протоколу II, § 4667.
[27]United Kingdom, Military Manual (см. т. II, гл. 7, § 71); United States, Field Manual (там же, § 73).
[28]Germany, Military Manual (там же, § 43); Switzerland, Basic Military Manual (там же, § 69).
[29]Spain, LOAC Manual (там же, § 67).
[30]См. военные уставы и наставления Бенина (там же, § 25), Мадагаскара (там же, § 52), Нигерии (там же, §§ 60 и 62), Того (там же, § 70) и Хорватии (там же, § 35).
[31]Дополнительный протокол I, статья 15(2) (принята на основе консенсуса).
[32]Дополнительный протокол II, статья 9(1) (принята на основе консенсуса).
[33]См., например, военные уставы и наставления Австралии (т. II, гл. 7, §§ 187–188), Израиля (там же, § 47), Испании (там же, §§ 67 и 203), Нидерландов (там же, § 200) и США (там же, §§ 208 и 210), а также законодательство Испании (там же, § 99), Италии (там же, § 91) и Никарагуа (там же, § 93).
[34]Spain, LOAC Manual (там же, § 67).
[35]Первая Женевская конвенция, статья 21; Дополнительный протокол I, статья 13 (принята на основе консенсуса); Дополнительный протокол II, статья 11 (принята на основе консенсуса).
[36]Комментарий к Дополнительному протоколу II, §§ 4720–4721.
[37]1906 Geneva Convention, Article 8(1) (т. II, гл. 7, § 180); 1929 Geneva Convention, Article 8(1) (там же, § 181).
[38]Первая Женевская конвенция, статья 22(1); Дополнительный протокол I, статья 13(2)(а) (принята на основе консенсуса).
[39]Проект Дополнительного протокола II, принятый Комитетом II Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы, статьи 17(2) и 3(а) (т. II, гл. 7, § 184).
[40]См. заявление СССР на Дипломатической конференции (Акты Дипломатической конференции, т. VII, CDDH/SR.51, 3 июня 1977 г., с. 119, § 45).
[41]См., например, военные уставы и наставления Австралии (т. II, гл. 7, §§ 187–188), Аргентины (там же, § 186), Бельгии (там же, §§ 189–190), Бенина (там же, § 191), Великобритании (там же, §§ 206–207), Германии (там же, § 197), Испании (там же, § 203), Камеруна (там же, § 192), Канады (там же, §§ 193–194), Кении (там же, § 198), Нигерии (там же, § 201), Нидерландов (там же, §§ 199–200), США (там же, §§ 208–211), Того (там же, § 205), Франции (там же, § 196), Швейцарии (там же, § 204), Эквадора (там же, § 195), Югославии (там же, § 212) и ЮАР (там же, § 202).
[42]Germany, Military Manual (там же, § 197).
[43]Netherlands, Military Manual (там же, § 199).
[44]См. Yves Sandoz, Christophe Swinarski, Bruno Zimmermann (eds.), Commentary on the Additional Protocols, ICRC, Geneva, 1987, § 563.
[45]См. США, Заявление на Дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы (Акты Дипломатической конференции, т. XI, CDDH/II/SR.14, 6 февраля 1975 г., с. 128, § 66).