Норма 17. Выбор средств и методов ведения войны

Норма 17. Каждая сторона, находящаяся в конфликте, должна принимать все возможные меры предосторожности при выборе средств и методов ведения войны, чтобы избежать случайных потерь среди гражданского населения, ранения гражданских лиц и случайного ущерба гражданским объектам или, во всяком случае, свести их к минимуму.
Customary International Humanitarian Law, Cambridge University Press, 2005, том II, глава 5, раздел А.
Практика государств устанавливает эту норму в качестве нормы обычного международного права, применяемой во время международных и немеждународных вооружённых конфликтов. Эта норма должна применяться вне зависимости от одновременного с ней применения принципа соразмерности (см. Норму 14).
Обязательство принимать все возможные меры предосторожности при выборе средств и методов ведения войны закреплено в статье 57(2)(а)(11) Дополнительного протокола I, в отношении которой не было сделано никаких существенных оговорок[1].
Это обязательство взошло во многие военные уставы и наставления[2]. Оно также подкреплено официальными заявлениями и отражённой в отчётах практикой[3], в том числе практикой государств, не являющихся или не являвшихся на соответствующий момент участниками Дополнительного протокола I[4]. Когда МККК обратился к сторонам в конфликте на Ближнем Востоке в октябре 1973 г., т.е. до принятия Дополнительного протокола I, с просьбой принимать все возможные меры предосторожности при выборе средств и методов ведения войны, соответствующие государства (Египет, Израиль, Ирак и Сирия) согласились это сделать[5].
Хотя в Дополнительном протоколе II не упоминается прямо об обязательстве принимать все возможные меры предосторожности при выборе средств и методов ведения войны, оно включено в более позднее договорное право, применимое во время немеждународных вооружённых конфликтов, а именно, во Второй протокол к Гаагской конвенции о защите культурных ценностей[6]. Кроме того, оно содержится и в других документах, также касающихся немеждународных вооружённых конфликтов[7].
Эта норма вошла в военные уставы и наставления, которые применимы или применялись во время немеждународных вооружённых конфликтов[8].
Решения Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии и Европейского суда по правам человека также свидетельствуют о том, что эта норма является обычной как в международных, так и в немеждународных вооружённых конфликтах[9]. В своём решении по делу Купрешкича Трибунал признал эту норму принципом обычного права, поскольку она конкретизирует и расширяет общие нормы, существовавшие до неё[10]. Действительно, можно утверждать, что принцип проведения различия, который является нормой обычного права в международных и немеждународных вооружённых конфликтах, по самой своей сути требует соблюдения этой нормы. Трибунал также опирался на тот факт, что эту норму не оспаривало ни одно государство[11]. При проведении настоящего исследования также не было обнаружено официальной практики, противоречащей данной норме.
Примерами применения данной нормы могут служить соображения, касающиеся выбора времени нападения, предотвращения боевых действий в населённых районах, выбора средств ведения войны, соразмерных цели, использования высокоточного оружия и выбора целей. Кроме того, Норма 21 устанавливает конкретное требование в отношении выбора целей.
[1]Дополнительный протокол I, статья 57(2)(а)(п) (принята 90 голосами при 4 воздержавшихся).
[2]См., например, военные уставы и наставления Австралии (т. II, гл. 5, § 272), Аргентины (там же, § 271), Бенина (там же, § 273), Великобритании (там же, §292), Венгрии (там же, § 281), Германии (там же, § 280), Израиля (там же, §282), Испании (там же, § 289), Италии (там же, § 283), Камеруна (там же, §274), Канады (там же, § 275), Кении (там же, § 284), Мадагаскара (там же, § 285), Нидерландов (там же, § 286), Новой Зеландии (там же, § 287), США (там же, §§ 293–294), Того (там же, § 291), Филиппин (там же, § 288), Франции (там же, § 279), Хорватии (там же, §§ 276–277), Швеции (там же, § 290), Эквадора (там же, § 278) и Югославии (там же, § 295).
[3]См., например, заявления Великобритании (там же, §§ 307–308), Индонезии (там же, § 299), Ирака (там же, § 301), Нидерландов (там же, § 305), США (там же, §§ 309–311) и Японии (там же, § 303), а также отражённую в отчётах практику Зимбабве (там же, § 312), Израиля (там же, § 302), Ирана (там же, § 300), Малайзии (там же, § 304) и Сирии (там же, § 306).
[4]См. практику Великобритании (там же, §§ 292 и 307–308), Израиля (там же, §282), Индонезии (там же, § 299), Ирака (там же, § 301), Кении (там же, § 284), США (там же, § 293–294 и 309–311), Японии (там же, § 303), а также отражённую в отчётах практику Израиля (там же, § 302), Ирана (там же, § 300) и Малайзии (там же, § 304).
[5]См. ICRC, The International Committee's Action in the Middle East (там же, § 263).
[6]Второй протокол к Гаагской конвенции о защите культурных ценностей, статья 7.
[7]См., например, Memorandum of Understanding on the Application of IHL between Croatia and SFRY, para. 6 (т. II, гл. 5, § 268); Agreement on the Application of IHL between the Parties to the Conflict in Bosnia and Herzegovina, para. 2.5 (там же, § 269); Руководство Сан-Ремо, п. 46(с).
[8]См., например, военные уставы и наставления Бенина (т. II, гл. 5, § 273), Германии (там же, § 280), Италии (там же, § 283), Кении (там же, § 284), Мадагаскара (там же, § 285), Того (там же, § 291), Хорватии (там же, §§ 276–277), Филиппин (там же, § 288), Эквадора (там же, § 278) и Югославии (там же, § 295).
[9]ICTY, Kupreškić case, Judgement (там же, § 260); European Court of Human Rights, Ergi v. Turkey (там же, § 319).
[10]ICTY, Kupreškić case, Judgement (там же, § 260).
[11]ICTY, Kupreškić case, Judgement (там же, § 260).