Основные гарантии

Основные гарантии, установленные в этой главе, применяются ко всем гражданским лицам, находящимся во власти стороны в конфликте и не принимающим непосредственного участия в военных действиях, а также ко всем лицам, вышедшим из строя. Поскольку эти основные гарантии являются всеобъемлющими нормами, применяемыми ко всем лицам, они не подразделяются на конкретные нормы, относящиеся к различным категориям лиц. Нормы, применимые к конкретным категориям лиц, изложены в главах 33–39.
Все основные гарантии, перечисленные в этой главе, прочно опираются на международное гуманитарное право, применяемое во время как международных, так и немеждународных вооружённых конфликтов. Большинство указанных в этой главе норм сформулировано традиционным языком гуманитарного права, поскольку он лучше всего отражает суть соответствующей нормы обычного права. Однако некоторые нормы написаны таким образом, чтобы в них содержалась сущность ряда подробных положений, относящихся к конкретному предмету, в частности, нормы, касающиеся содержания под стражей (см. Норму 99), принудительного труда (см. Норму 95) и семейной жизни (см. Норму 105). Кроме того, в эту главу включены ссылки на договоры, документы и прецеденты права прав человека. Это сделано не с целью оценить обычное право прав человека, но для поддержки, подкрепления и разъяснения аналогичных принципов гуманитарного права. Хотя, по мнению большинства, международное право прав человека обязательно лишь для правительств, а не для вооружённых оппозиционных групп[1], общепризнанно, что международное гуманитарное право обязательно для соблюдения и теми, и другими.
Определение того, применяются ли эти гарантии равным образом и вне ситуаций вооружённого конфликта, находится за рамками данного исследования, хотя представляется, что собранная практика указывает на то, что так оно и есть.
Право прав человека применяется всегда, хотя некоторые договоры по правам человека допускают определённые отступления от него «во время чрезвычайного положения»[2]. Как указал Международный суд в своём консультативном заключении о ядерном оружии:
Защита, обеспечиваемая Международным пактом о гражданских и политических правах, не прекращается во время войны, за исключением действия статьи 4 Пакта, согласно которой во время чрезвычайного положения в государстве допускается отступление от некоторых его положений[3].
Признав, что право прав человека продолжает применяться во время вооружённого конфликта, Суд проанализировал взаимодействие между применением международного гуманитарного права и права прав человека, оценив законность использования оружия в отношении неотчуждаемого права человека, заключающегося в том, что никто не может быть произвольно лишён жизни. Суд постановил, что «понятие произвольного лишения жизни в таком случае определяется применимым lex specialis, а именно правом, применяемым в период вооружённого конфликта и предназначенным регулировать порядок ведения военных действий»[4].
В одном из своих последующих консультативных заключений Суд далее разъяснил этот вопрос следующим образом:
Что касается взаимосвязи между международным гуманитарным правом и стандартами в области прав человека, то существуют, таким образом, три возможные ситуации: одни права могут быть исключительно вопросами международного гуманитарного права; другие могут быть исключительно вопросами стандартов в области прав человека; третьи могут быть вопросами, охватываемыми обеими этими отраслями международного права[5].
В своём Общем комментарии к статье 4 Международного пакта о гражданских и политических правах Комитет ООН по правам человека указал:
Во время вооруженного конфликта, будь он международным или немеждународным, нормы международного гуманитарного права начинают применяться, помогая, в дополнение к положениям статьи 4 и статьи 5, пункт 1, Пакта, предотвратить злоупотребление чрезвычайными полномочиями государства. Пакт требует, чтобы даже во время вооруженного конфликта меры в отступление от Пакта допускались лишь в том случае (и в такой степени), когда ситуация представляет угрозу для жизни нации[6].
Если происходит вооружённый конфликт, государству необходимо решить, является ли ситуация чрезвычайным положением, «при котором жизнь нации находится под угрозой». Согласно международному прецедентному праву, эта фраза не означает, что вся нация вовлечена в чрезвычайную ситуацию, но суть чрезвычайной ситуации состоит в том, что обычное применение права прав человека, принимая во внимание ограничения, которые допускаются в отношении ряда прав во имя интересов общественной безопасности и порядка, не может быть обеспечено ввиду характера чрезвычайной ситуации. Если положение дел таково, государство – участник договора по правам человека имеет право объявить чрезвычайное положение и уведомить соответствующие органы, как того требует этот договор, или государство остаётся связанным договором целиком[7].
Большинство положений прав человека, указанных в этой главе, перечислены в основных договорах по правам человека как права, отступление от которых не допускается ни при каких обстоятельствах. Эти договоры ратифицированы многими странами[8]. Однако в данной главе также приведены некоторые права, которые не числятся среди собственно «неотчуждаемых» в этих договорах. Это сделано не только потому, что эти права кажутся особенно важными как для международного гуманитарного права, так и для права прав человека, но и потому, что прецедентное право прав человека на практике относится к ним как к в целом «неотчуждаемым» правам.
Следует отметить, что органы договоров по правам человека последовательно настаивают на ограничительном толковании положения о том, что любые меры, отступающие от соблюдения прав во время чрезвычайного положения, должны приниматься «только в такой степени, в какой это требуется остротой положения». Комитет ООН по правам человека подчеркнул:
Это требование относится к продолжительности, территориальной протяженности и сути чрезвычайного положения, а также к любым мерам в отступление от соблюдения прав, принятым из-за чрезвычайной ситуации... Один лишь факт, что допустимое отступление от конкретного положения может само по себе быть оправдано остротой положения, не отменяет требования о том, что также должно быть доказано, что конкретных мер, принятых в связи с отступлением, требует острота положения. На практике это гарантирует, что ни одно положение Пакта, как бы правомерны ни были отступления от него, не станет совершенно неприменимым к поведению государства-участника[9].
Европейский и Межамериканский суды по правам человека применяют тот же подход при рассмотрении мер отступления от соблюдения конкретных прав, подчёркивая необходимость гарантий, чтобы суть прав не была полностью уничтожена, а также необходимость соразмерности, чтобы принимались лишь те меры, которые требуются, и не больше[10]. Африканская комиссия по правам человека и народов в деле, касавшемся убийств и исчезновений во время гражданской войны, подтвердила, что отступления от Африканской хартии прав человека и народов не допускаются, и правительство по-прежнему несёт ответственность за безопасность и свободу своих граждан и за проведение расследования убийств[11]. В другом деле Комиссия подтвердила, что отступления невозможны, и сослалась на статью 27(2) Африканской хартии прав человека и народов, где говорится, что человек пользуется предоставленными ему правами, «должным образом уважая права и свободы других, общественную безопасность, мораль и общие интересы». Комиссия добавила, что это положение следует толковать, как означающее, что «ограничения должны быть строго соразмерны ожидаемым преимуществам и абсолютно необходимы для их получения. Что важнее всего, ограничения не должны ослаблять само право, так чтобы оно становилось иллюзорным»[12].
Комитет ООН по правам человека также ссылался на преступления против человечности и международное гуманитарное право, чтобы установить недопустимость отступлений, даже если соответствующие права не числятся среди «неотчуждаемых». В отношении преступлений против человечности Комитет по правам человека указал:
Если действие, совершенное властью государства, является основанием для индивидуальной уголовной ответственности лиц, вовлеченных в это действие, за преступление против человечности, статья 4 Пакта не может использоваться в качестве оправдания, заключающегося в том, что чрезвычайное положение освобождает данное государство от ответственности в связи с совершением такого действия. Следовательно, недавняя кодификация преступлений против человечности... в Римском статуте Международного уголовного суда важна для толкования статьи 4 Пакта[13].
В отношении международного гуманитарного права Комитет по правам человека указал:
Гарантии, связанные с отступлением, предусмотренным в статье 4 Пакта, основаны на принципах законности и господства права, являющихся неотъемлемой частью Пакта в целом. Поскольку определенные элементы права на справедливое судебное разбирательство в прямой форме гарантируются международным гуманитарным правом во время вооруженного конфликта, Комитет не находит оправдания отступлению от соблюдения этих гарантий во время других чрезвычайных ситуаций. По мнению Комитета, принципы законности и господства права требуют, чтобы основополагающие требования справедливого суда выполнялись во время чрезвычайного положения. Лишь суд, действующий по нормам статутного и общего права, может судить лицо и вынести ему приговор за уголовное преступление[14].
Приведённые выше комментарии показывают, что международное гуманитарное право и право прав человека подкрепляют друг друга, не только подтверждая нормы, применяемые во время вооружённого конфликта, но и во всех ситуациях.
Существует обширная практика государств, согласно которой право прав человека должно применяться во время вооружённых конфликтов. В резолюциях, принятых на Международной конференции по правам человека в Тегеране в 1968 г. и на Генеральной Ассамблее ООН в том же году, упоминались «права человека во время вооружённого конфликта», тогда как содержание резолюций относилось, в первую очередь, к международному гуманитарному праву[15]. Однако вскоре после этого подход изменился. В преамбуле Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 2675 (XXV) об основных принципах защиты гражданского населения в период вооружённых конфликтов, принятой в 1970 г., говорилось о четырёх Женевских конвенциях и, более конкретно, о Четвёртой Женевской конвенции, а также о «прогрессивном развитии международного права, касающегося вооружённых конфликтов». В пункте 1 резолюции говорится, что «основные права человека в том виде, как они признаны в международном праве и изложены в международных документах, продолжают полностью применяться в ситуациях вооружённого конфликта»[16]. С тех пор мнение о том, что и право прав человека, и международное гуманитарное право применяются во время вооружённых конфликтов, было подтверждено многочисленными резолюциями, осуждающими нарушения обеих этих отраслей права во время конкретных вооружённых конфликтов, и расследованиями ООН нарушений обеих этих отраслей права в ситуациях вооружённого конфликта.
Нарушения прав человека осуждались, например, в связи с вооружёнными конфликтами или военной оккупацией в Афганистане[17], Ираке [18], Судане[19], России[20], бывшей Югославии[21] и Уганде[22]. ООН также проводила расследования нарушений прав человека, например, в связи с конфликтами в Либерии[23] и Сьерра-Леоне[24], военной оккупацией палестинских территорий Израилем[25], военной оккупацией Кувейта Ираком[26] и ситуацией в Афганистане во время и после советской оккупации[27]. Управление Верховного комиссара ООН по правам человека также имеет местные подразделения, которые наблюдают за соблюдением прав человека и гуманитарного права во время немеждународных вооружённых конфликтов и содействуют их соблюдению[28].
Отчёты о расследования ситуации в Афганистане, начиная с 1985 г., и ситуации в Кувейте во время иракской оккупации, а также реакция государств являются примерами одновременного применения обеих отраслей международного права.
В различных докладах Специальных докладчиков ООН по Афганистану затрагивались аспекты как прав человека, так и гуманитарного права, например, в докладе, переданном Комиссии ООН по правам человека в 1987 г.[29] Этот доклад был одобрен в резолюции, принятой Комиссией ООН по правам человека на основе консенсуса, в которой Комиссия выражала озабоченность в связи с тем, что «власти Афганистана при значительной поддержке иностранных войск действуют ... без всякого уважения к международным обязательствам в области прав человека, которые они на себя приняли», высказала «глубокую озабоченность тем, что ряд лиц содержится под стражей за попытку осуществить свои основные права человека и свободы, и содержание их под стражей противоречит международно признанным стандартам», отметила «с озабоченностью, что такие широкомасштабные нарушения прав человека ... по-прежнему приводят к появлению большого числа беженцев», и призвала «стороны в конфликте полностью применять нормы и соблюдать принципы международного гуманитарного права»[30].
В докладе об иракской оккупации Кувейта рассматривались такие вопросы, как произвольный арест, исчезновения, право на жизнь, право на пищу, право на здоровье в свете положений Международного пакта о гражданских и политических правах и Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, а также международного гуманитарного права. В докладе, в частности, говорится, что «в международном сообществе существует согласие относительно того, что основополагающие права человека всех лиц должны пользоваться уважением и защитой как в мирное время, так и в периоды вооружённого конфликта»[31]. В резолюциях, принятых Генеральной Ассамблеей ООН и Комиссией ООН по правам человека по положению в области прав человека в Кувейте во время иракской оккупации в 1991 г., дана высокая оценка докладу Специального докладчика[32].
Большинство договоров по правам человека предусматривают, что они применяются государствами-участниками везде, где эти государства обладают юрисдикцией. Однако следует отметить, что, согласно толкованию, данному договорными органами, и обширной практике государств, это означает, что государства могут применять договоры там, где государственные органы осуществляют эффективный контроль.
Статья 2 Международного пакта о гражданских и политических правах предусматривает, что государства-участники должны «уважать и обеспечивать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в настоящем Пакте». В практике государств это положение толкуется широко. В частности, государства поручили Специальному докладчику ООН по оккупированному Ираком Кувейту докладывать о соблюдении или нарушении прав человека Ираком в Кувейте, хотя Кувейт нельзя было считать его «территорией», и официальная юрисдикция не была признана. Как упоминалось выше, Специальный докладчик проанализировал применение положений Пакта Ираком в Кувейте, и государства одобрили его доклад.
Статья 1 Европейской и Американской конвенций о правах человека предусматривает, что государства-участники должны применять Конвенции к лицам, находящимся под их юрисдикцией. Договорные органы толкуют это как «эффективный контроль». В 1995 г. в деле «Лойзиду против Турции», касавшемся ситуации на Северном Кипре, Европейский суд по правам человека постановил, что государство-участник обязано соблюдать Конвенцию, когда в результате военных действий оно осуществляет эффективный контроль над районом, находящимся вне его национальной территории[33]. В деле «Банкович против семнадцати государств – членов НАТО» Европейский суд подтвердил, что применяет Европейскую конвенцию экстерриториально, когда «государство, путём эффективного контроля над соответствующей территорией и её жителями за границей, полученного в результате военной оккупации или с разрешения, приглашения или молчаливого согласия правительства этой территории, полностью или частично пользуется полномочиями, которыми обычно пользуется это правительство»[34]. Тот же критерий эффективного контроля использовала Межамериканская комиссия по правам человека при оценке применимости Межамериканской конвенции о правах человека в деле «Алехандре и другие против Кубы», в котором Комиссия с одобрением цитировала дело «Лойзиду против Турции»[35].
[1]Но см., например, практику, указанную в кн. Christian Tomuschat, «The applicability of Human Rights Law to Insurgent Movements», in Horst Fischer et al., Crisis Management and Humanitarian Protection, Berliner Wissenschafts-Verlag, Berlin, 2004.
[2]Международный пакт о гражданских и политических правах, статья 4; Европейская конвенция о правах человека, статья 15; Американская конвенция о правах человека, статья 27 (в которой также упоминается о строго установленном периоде времени). В Африканской хартии прав человека и народов нет положения об отступлении от её норм, однако ограничения возможны на основании статьи 27(2), где говорится: «Каждый пользуется предоставленными ему правами и свободами, должным образом уважая права и свободы других, общественную безопасность, мораль и общие интересы». На практике Африканская комиссия по правам человека и народов этому положению даёт строгое ограничительное толкование.
[3]Консультативное заключение о ядерном оружии, § 25.
[4]Консультативное заключение о ядерном оружии (т. II, гл. 32, § 926).
[5]Международный суд, Консультативное заключение относительно правовых последствиях строительства стены на оккупированной палестинской территории, 9 июля 2004 г., § 106.
[6]UN Human Rights Committee, General Comment No. 29 (Article 4 of the International Covenant on Civil and Political Rights), 24 July 2001, § 3.
[7]Более полное описание толкования этих договоров договорными органами в связи с содержанием под стражей, судебными гарантиями и чрезвычайным положением см. в Loise Doswald-Beck and Robert Kolb, judicial Process and Human Rights: United Nations, European, American and African Systems, Texts and Summaries of International Case-law, International Commission of Jurists, N.P. Engel Publisher, Kehl, 2004.
[8]Международный пакт о гражданских и политических правах ратифицирован 156 государствами, Европейская конвенция о правах человека – 46 государствами (т.е. всеми членами Совета Европы), Африканская хартия прав человека и народов – 53 государствами (т.е. всеми членами Африканского союза), Американская конвенция о правах человека – 25 государствами (т.е. всеми государствами – участниками Организации американских государств, кроме Антигуа и Барбуды, Багамских Островов, Белиза, Гайаны, Канады, Сент-Люсии, Сент-Винсента и Гренадин, Сент-Китса и Невиса и США; Белиз, Гайана, Канада, Сент-Винсент и Гренадины и США, однако, ра тифицировали Международный пакт о гражданских и политических правах). Это означает, что 30 государств не являются участниками Пакта или одной из региональных конвенций по правам человека (Антигуа и Барбуда, Багамские Острова, Бахрейн, Бруней, Бутан, Вануату, Катар, Кирибати, Куба, Малайзия, Мальдивские Острова, Маршалловы Острова, Микронезия, Мьянма, Науру, Ниуэ, Объединённые Арабские Эмираты, Оман, Острова Кука, Пакистан, Палау, Папуа-Новая Гвинея, Самоа, Сент-Люсия, Саудовская Аравия, Сент-Китс и Невис, Сингапур, Соломоновы Острова, Тонга, Тувалу).
[9] UN Human Rights Committee, General Comment No. 29 (Article 4 of the International Covenant on Civil and Political Rights), 24 July 2001, § 4.
[10] См., например, European Court of Human Rights, Fox, Campbell and Hartley, Judgement, 30 August 1990, § 32; Lawless case, Judgement, 1 July 1961, § 37; Brannigan and McBride v. UK, Judgement, 26 May 1993, §§ 43 and 61–65; Aksoy v. Turkey, Judgement, 18 December 1996, §§ 83–84; Inter-American Court of Human Rights, Castillo Petruzzi and Others case, Judgement, 30 May 1999, § 109.
[11]African Commission on Human and Peoples' Rights, Civil Liberties Organisation v. Chad, Communication No. 74/92, 18th Ordinary Session, Praia, 11 October 1995, 9th Annual Activity Report, §§ 21–22.
[12]African Commission on Human and Peoples' Rights, Constitutional Rights Project v. Nigeria, Communication Nos. 140/94, 141/94 and 145/95, 26th Ordinary Session, Kigali, 1–15 November 1999, 13th Annual Activity Report 1999–2000, Doc. AHG/222 (XXXVI), Annex V, §§ 41–42.
[13]UN Human Rights Committee, General Comment No. 29 (Article 4 of the International Covenant on Civil and Political Rights), 24 July 2001, § 12.
[14]UN Human Rights Committee, General Comment No. 29 (Article 4 of the International Covenant on Civil and Political Rights), 24 July 2001, § 16.
[15]International Conference on Human Rights, Teheran, 12 May 1968, Res. XXIII; Генеральная Ассамблея ООН, Резолюция 2444 (XXIII), 19 декабря 1968 г.
[16]Генеральная Ассамблея ООН, Резолюция 2675 (XXV), 9 декабря 1970 г., преамбула и § 1 (принята 109 голосами «за», при 8 воздержавшихся).
[17]Генеральная Ассамблея ООН, Резолюция 52/145, 12 декабря 1997 г. (принята на основе консенсуса), § 2 («с глубокой озабоченностью отмечает эскалацию военных действий в Афганистане») и § 3 («осуждает нарушения и злоупотребления в области прав человека и гуманитарного права, в том числе прав на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, свободу не подвергаться пыткам и другим жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения и наказания, а также прав на свободу мнений, их свободное выражение, свободу религии, ассоциации и передвижения»).
[18]UN Commission on Human Rights, Res. 1992/60, 30 March 1992, preamble (§§ 3, 6 and 8). В соответствующих пунктах преамбулы указано, что резолюция основана, среди прочего, на международных пактах о правах человека и Женевских конвенциях 1949 г., что в ней выражается «глубокая озабоченность в связи с серьёзными нарушениями прав человека и основных свобод во время оккупации Кувейта», и отмечается «глубокая озабоченность в связи с сообщениями о том, что обращение с военнопленными и содержащимися под стражей гражданскими лицами не соответствует международно признанным принципам гуманитарного права». Сходные заявления можно найти в Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 46/136 от 17 декабря 1991 г.
[19]UN Commission on Human Rights, Res. 1996/73, 23 April 1996.
[20]UN Commission on Human Rights, Res. 2000/58, 25 April 2000, preamble (§ 10) («необходимость ... соблюдать международное право прав человека и гуманитарное право в ситуациях конфликта») and § 4 (призывающий Россию «незамедлительно расследовать нарушения прав человека и международного гуманитарного права, совершённые в Республике Чечня, совершение которых утверждается»).
[21]Резолюция Совета Безопасности ООН 1019, 9 ноября 1995 г.; Резолюция Совета Безопасности ООН 1034, 21 декабря 1995 г.; Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 50/193, 22 декабря 1995 г.; UN Commission on Human Rights, Res. 1996/71, 23 April 1996.
[22]UN Commission on Human Rights, Res. 1998/75, 22 April 1998.
[23]UN Secretary-General, Progress report on UNOMIL, UN Doc. S/1996/47, 23 January 1996.
[24]UN Secretary-General, Progress report on UNOMSIL, UN Doc. S/1998/750, 12 August 1998.
[25]UN Commission on Human Rights, Res. S-5/1, 19 October 2000, § 6 (решила «учредить ... комиссию по расследованию в области прав человека ... для сбора информации о нарушениях прав человека и действиях, являющихся серьёзными нарушениями международного гуманитарного права, совершённых израильскими оккупационными властями на оккупированных палестинских территориях»). В первом и последнем пунктах преамбулы этой резолюции особо упоминаются договоры по правам человека и договоры по гуманитарному праву соответственно.
[26]UN Commission on Human Rights, Res. 1991/67, 6 March 1991, § 9 (поручила Специальному докладчику «рассмотреть нарушения прав человека, совершённые в оккупированном Кувейте захватническими и оккупирующими силами Ирака»).
[27]UN Economic and Social Council, Decision 1985/147, 30 May 1985, reprinted in UN Doc. E/1985/85, 1985. В этом решении Экономического и социального совета ООН утверждается резолюция Комиссии ООН по правам человека (UN Commission on Human Rights Res. 1985/38 of 13 May 1985), которая «продляет на год мандат Специального докладчика по вопросу прав человека и основных свобод в Афганистане и поручает ему сообщить Генеральной Ассамблее ... и Комиссии [по правам человека] ... о ситуации с правами человека в этой стране». Этот мандат неоднократно возобновлялся. См. UN Doc. A/52/493, 16 October 1997, во вступлении перечислены доклады, сделанные Специальным докладчиком по Афганистану в 1985–1997 гг.
[28]Например, местное подразделение в Санта-Фе-де-Богота, Колумбия, открытое на основании соглашения, достигнутого в ноябре 1996 г., и имеющее мандат на наблюдение за ситуацией и содействие «уважению и соблюдению прав человека и международного гуманитарного права в Колумбии» (см. Соглашение о создании Отделения Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека в Колумбии, § 5, Приложение к Докладу Верховного комиссара ООН по правам человека в отношении Колумбии, Док. ООН E/CN.4/1997/11, 24 января 1997 г.).
[29]UN Commission on Human Rights, Special Rapporteur on the Situation of Human Rights in Afghanistan, Report, UN Doc. E/CN.4/1987/22, 19 February 1987.
[30]UN Commission on Human Rights, Res. 1987/58, 11 March 1987, §§ 2, 7, 9 and 10.
[31]UN Commission on Human Rights, UN Doc. E/CN.4/1992/26, 16 January 1992, § 33; см. также вступление к этому докладу Вальтера Келина и Ларисы Габриель (Walter Kalin and Larisa Gabriel), в котором зафиксированы и проанализированы основания для применения права прав человека и гуманитарного права во время вооружённых конфликтов и оккупации, перепечатано в Walter Kalin (ed.), Human Rights in Times of Occupation: The Case of Kuweit, Law Books in Europe, Berne, 1994.
[32]Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 46/135, 17 декабря 1991 г. (принята на основе консенсуса), § 2; UN Commission on Human Rights, Res. 1991/67, 6 March 1991 (принята 41 голосом «за» при 1 голосе «против»и отсутствии воздержавшихся), § 1.
[33]European Court of Human Rights, Loizidou v. Turkey, Preliminary Objections, Judgement, 23 March 1995, § 62.
[34]European Court of Human Rights, Banković v. Belgium, the Czech Republic, Denmark, France, Germany, Greece, Hungary, Iceland, Italy, Luxembourg, the Netherlands, Norway, Poland, Portugal, Spain, Turkey and the United Kingdom, Decision as to Admissibility, 12 December 2001, § 71.
[35]Inter-American Commission on Human Rights, Case 11.589, Alejandre and Others v. Cuba, Report No. 86/99, 29 September 1999, §§ 24–25.