Норма 3. Определение комбатантов

Норма 3. Все лица, входящие в личный состав вооружённых сил стороны в конфликте, являются комбатантами, за исключением медицинского и духовного персонала.
Customary International Humanitarian Law, Cambridge University Press, 2005, том II, глава 1, раздел С.
Практика государств устанавливает эту норму в качестве нормы обычного международного права, применяемой во время международных вооружённых конфликтов. В целях соблюдения принципа различия (см. Норму 1) члены личного состава вооружённых сил государства могут считаться комбатантами как в международных, так и в немеждународных вооружённых конфликтах. С другой стороны, статус комбатанта существует только в международных вооружённых конфликтах (см. вступительное замечание к главе 33).
Эта норма восходит к Гаагскому положению, согласно которому «вооружённые силы воюющих сторон могут состоять из сражающихся и несражающихся»[1]. Сейчас она закреплена в статье 43(2) Дополнительного протокола I[2].
Это определение комбатантов содержится во многих военных уставах и наставлениях[3]. Оно подкреплено официальными заявлениями и отражённой в отчётах практикой[4], в том числе практикой государств, которые не являются или не являлись в соответствующий момент участниками Дополнительного протокола I[5].
Официальной практики, противоречащей данной норме, обнаружено не было.
В общей статье 3 Женевских конвенций и Дополнительном протоколе II говорится о «вооружённых силах», а в Дополнительном протоколе II также – об «антиправительственных вооружённых силах и других организованных вооружённых группах». Эти понятия не раскрываются более подробно в практике, относящейся к немеждународным вооружённым конфликтам. Хотя лица из состава вооружённых сил государства могут считаться комбатантами в целях соблюдения принципа различия (см. Норму 1), практика не проясняет ситуацию с лицами, принадлежащими к группам вооружённой оппозиции. Однако практика показывает, что, когда лица принимают непосредственное участие в военных действиях, они не пользуются защитой от нападений, предоставляемой гражданским лицам (см. Норму 6).
Лиц, принимающих непосредственное участие в военных действиях во время немеждународных вооружённых конфликтов, иногда называют «комбатантами». Например, в резолюции о соблюдении прав человека в вооружённых конфликтах, принятой в 1970 г., Генеральная Ассамблея ООН говорит о «комбатантах во всех вооружённых конфликтах»[6]. Позднее термин «комбатант» был использован в Каирской декларации и Каирском плане действий в применении к обоим типам конфликтов[7]. Однако это слово используется в самом общем значении и обозначает лиц, которые не пользуются предоставляемой гражданским лицам защитой от нападений, но не предполагает права на статус комбатанта или военнопленного, применимый в международных вооружённых конфликтах (см. главу 33). Законность непосредственного участия в военных действиях во время немеждународного вооружённого конфликта регулируется внутригосударственным законодательством. Хотя таких лиц ещё могут называть «сражающимися», на ряд языков этот термин также переводится как «комбатант» и поэтому также не может считаться полностью удовлетворительным.
В договорных положениях используются различные наименования «сражающихся» в случае немеждународного вооружённого конфликта, в том числе: лица, которые непосредственно принимают участие в военных действиях[8]; лица из состава антиправительственных вооружённых сил или других организованных вооружённых групп[9]; лица, принимающие непосредственное участие в военных действиях[10]; гражданские лица, которые принимают непосредственное участие в военных действиях[11]; гражданские лица, принимающие непосредственное участие в военных действиях[12]; и комбатанты неприятеля[13]. Неясности в обозначении лиц из состава вооружённых оппозиционных групп также рассматриваются в комментариях к Нормам 5 и 6.
Согласно этой норме, когда медицинский и духовный персонал входит в состав вооружённых сил, эти лица, тем не менее, считаются некомбатантами. Согласно Первой Женевской конвенции, временные медицинские работники должны пользоваться уважением и защитой как некомбатанты только до тех пор, пока они выполняют медицинские обязанности (см. комментарий к Норме 25)[14]. Как и в случае с гражданскими лицами (см. Норму 6), условием для уважения некомбатантов является то, что они воздерживаются от непосредственного участия в военных действиях.
В военных уставах Германии и США указывается, что в составе вооружённых сил могут быть и другие некомбатанты помимо медицинского и духовного персонала. В военном уставе Германии объясняется, что «комбатанты – это лица, которые могут принимать непосредственное участие в военных действиях, т.е. участвовать в применении оружия или системы вооружения, играя в этом важную роль», и поэтому предусматривается, что «лица, которые входят в состав вооружённых сил, но не участвуют в выполнении боевых заданий, такие как судьи, правительственные чиновники и рабочие, являются некомбатантами»[15]. В Руководстве для военно-морских сил США утверждается, что «персонал организаций гражданской обороны и лица из состава вооружённых сил, которые приобрели статус сотрудников организаций гражданской обороны», являются некомбатантами, как и медицинский и духовный персонал[16].
Однако некомбатантов из состава вооружённых сил не следует путать с гражданскими лицами, сопровождающими вооружённые силы, которые по определению не входят в состав вооружённых сил[17].
Хотя в некоторых странах целые слои населения в определённом возрастном промежутке могут быть призваны в вооружённые силы в случае вооружённого конфликта, лишь те лица, которые действительно призваны, т. е. действительно включены в состав вооружённых сил, могут считаться комбатантами. Тот факт, что лицо может быть мобилизовано, не делает его комбатантом, на которого можно совершить нападение[18].
[1]Гаагское положение, статья 3.
[2]Дополнительный протокол I, статья 43(2) (принята на основе консенсуса).
[3]См., например, военные уставы и наставления Австралии (т. II, гл. 1, § 575), Аргентины (там же, § 574), Бельгии (там же, § 576), Бенина (там же, § 577), Великобритании (там же, § 603), Венгрии (там же, § 588), Германии (там же, § 587), Доминиканской Республики (там же, § 583), Израиля (там же, § 590), Индонезии (там же, § 589), Испании (там же, § 600), Италии (там же, §§ 591592), Камеруна (там же, § 578), Канады (там же, § 579), Кении (там же, § 593), Колумбии (там же, § 580), Мадагаскара (там же, § 595), Нидерландов (там же, § 596), Новой Зеландии (там же, § 597), России (Руководство 1990 г., §§ 12–13), США (т. II, гл. 1, §§ 604–606), Того (там же, § 602), Франции (там же, §§ 585–586), Хорватии (там же, §§ 581–582), Швеции (там же, § 601), Эквадора (там же, § 584), ЮАР (там же, § 599) и Южной Кореи (там же, § 594).
[4]См., например, практику Аргентины (там же, § 611), Индии (там же, § 612), Иордании (там же, § 615), Ирака (там же, § 613), Сирии (там же, § 619) и Японии (там же, § 614).
[5]См., например, практику Великобритании (там же, § 603), Израиля (там же, § 590), Индонезии (там же, § 589), Кении (там же, § 593), Франции (там же, § 585) и США (там же, §§ 604–606).
[6]Генеральная Ассамблея ООН, Резолюция 2676 (XXV), 9 декабря 1970, преамбула и § 5.
[7]Cairo Declaration, Sections 68 69, and Cairo Plan of Action, Section 82, both adopted at the Africa-Europe Summit held under the Aegis of the Organization of African Unity and the European Union, 3–4 April 2000. (Каирская декларация, разделы 68–69, и Каирский план действий, раздел 82, приняты на Афроевропейском саммите, проходившем под эгидой Организации африканского единства и Европейского союза 3–4 апреля 2000 г.)
[8]Общая статья 3 Женевских конвенций.
[9]Дополнительный протокол II, статья 1(1) (принята 58 голосами против 5 при 29 воздержавшихся).
[10]Дополнительный протокол II, статья 4(1) (принята на основе консенсуса).
[11]Дополнительный протокол II, статья 13(3) (принята на основе консенсуса).
[12]Статут МУС, статья 8(2)(е)(i).
[13] Статут МУС, статья 8(2)(е)(ix).
[14]Первая Женевская конвенция, статья 25.
[15]Germany, Military Manual (см. т. II, гл. 1, § 587).
[16]United States, Naval Handbook (там же, § 605).
[17]См. Третью Женевскую конвенцию, статью 4(A)(4).
[18]Такой вывод был сделан после обсуждений, происходивших во время второй консультации с учёными и правительственными экспертами в рамках данного исследования в мае 1999 г., и на основании того, что эксперты были единодушны в этом вопросе. Эксперты также сочли, что может возникнуть необходимость обратиться к законодательству государства, чтобы определить, когда именно резервисты становятся лицами, входящими в состав вооружённых сил.